Аннотация. В статье рассматриваются идеологические концепции кемализма и неоосманизма во внешней политике Турецкой Республики и проблема отхода от кемалистской основы к неоосманской доктрине. После прихода к власти Партии справедливости и развития начался пересмотр турецким правительством роли Турции и её места на международной арене с учётом амбициозных планов для её становления региональным лидером ближневосточного региона. Основная идея заключается в том, что страны, в особенности западные, относятся к Турции не как к полноправному партнёру.
Автор раскрывает кемализм и неоосманизм, их цели и основные идеи. Помимо этого, происходит рассмотрение неоосманской идеологической концепции как объединяющей идеи таких идеологем, как неопантюркизм и исламизм. В связи с поиском различных возможностей для реализации идеи превращения Турецкой Республики в региональную державу и важного игрока на мировой арене, турецкое правительство также стремится трансформировать страну в «защитника» и «голоса» мусульманского мира для укрепления своих позиций в глобальном масштабе и получения большего политического одобрения от населения мусульманских стран.
Автор также указывает возможные сценарии перехода к неоосманизму и возможные риски при реализации предложенных исходов.
Ключевые слова: Турецкая Республика, международные отношения, внешняя политика, неоосманизм, кемализм, неопантюркизм, исламизм.

Abstract. The article deals with the ideological concepts of Kemalism and Neo-Ottomanism in the foreign policy of the Republic of Turkey and the problem of the shift from the Kemalist basis to the Neo-Ottoman doctrine. After the Justice and Development Party came to power, the Turkish government began to reconsider the role of Turkey and its place in the international arena, considering its ambitious plans to become a regional leader of the Middle East region. The main idea is that countries, especially Western countries, do not treat Turkey as a full partner, emphasizing its ‘superior’ position both economically, politically and socially.
The author reveals Kemalism and neo-Ottomanism, their goals and main ideas. In addition, the neo-Ottomanist ideological concept is being considered as a unifying idea of such ideologies as neo-Turkism and Islamism. Due to the search for various opportunities to realize the idea of turning the Republic of Turkey into a regional power and an important player on the world stage, the Turkish government also seeks to transform the country into a “defender” and “voice” of the Muslim world in order to strengthen its position on a global scale and gain greater political approval from the population of Muslim countries.
The author also points out possible scenarios for the transition to neo-Ottomanism and possible risks in the implementation of the proposed outcomes.
Keywords: Republic of Turkey, international relations, foreign policy, neo-Ottomanism, Kemalism, neo-Panturkism, Islamism.

Аннотация. Статья посвящена комплексному анализу феномена партнёрской дипломатии как центрального инструмента современной внешней политики Китая, сформировавшегося в ответ на вызовы постбиполярного мира, который переопределяет подходы к построению международных отношений, а также доказательству её системности, эволюционности и принципиальному отличию от практик альянсов. На основе китайских источников исследуются генезис, сущность и эволюция данной модели. Представлен анализ подходов китайских ученых к понятию «партнёрства» и формулируется его авторское определение как стратегической договорённости в рамках внеблокового сотрудничества, представляющей собой гибкую форму двусторонних отношений, основанную на общих интересах, равноправии и ненаправленности против третьих сторон.
В работе представлена авторская хронология развития системы партнёрств КНР с 1993 года, выделены их ключевые цели и характеристики. Особое внимание уделяется сравнительному анализу партнёрства и традиционного военно-политического альянса по таким критериям, как цель, сферы сотрудничества, характер, степень институционализации и обязательств, что подчеркивает фундаментальное отличие китайской модели от логики блокового противостояния.
Подробно рассматривается содержательное наполнение и интерпретация основных видов партнёрств, а также дискуссии в академической среде относительно их эффективности и практической значимости. Раскрывается система факторов, которые Китай учитывает при установлении и углублении партнёрских отношений, среди которых ключевую роль играют взаимная политическая поддержка (особенно в вопросах суверенитета и территориальной целостности) и экономическая взаимозависимость, а не военно-силовое влияние. Уделяется внимание и недостаткам дипломатии партнёрств Китая.
В заключении делается вывод о том, что партнёрская дипломатия Китая представляет собой целостную, последовательную и стратегически значимую модель внешнеполитического взаимодействия. Она выступает практической проекцией концепции «сообщества единой судьбы человечества», предлагая инклюзивную альтернативу традиционным альянсам и играя ключевую роль в реализации глобальных инициатив Пекина, таких как «Один пояс – один путь».
Ключевые слова: внешняя политика Китая, дипломатия партнёрств, стратегическое партнёрство, всеобъемлющее партнёрство, альянс.

Abstract. The article is devoted to a comprehensive analysis of the phenomenon of partnership diplomacy as a central instrument of China’s modern foreign policy, formed in response to the challenges of the post-bipolar world, which redefines approaches to building international relations, as well as evidence of its consistency, evolutionariness and fundamental difference from the practices of alliances. Drawing on Chinese sources, the genesis, essence and evolution of this model are examined. An analysis of Chinese scholars’ approaches to the concept of “partnership” is presented, and its authorial definition is formulated as a strategic arrangement within the framework of non-aligned cooperation, representing a flexible form of bilateral relations based on common interests, equality, and a non-confrontational stance towards third parties.
The work presents an authorial chronology of the development of the PRC’s partnership system since 1993, outlining its key objectives and characteristics. Particular attention is paid to a comparative analysis of partnership and the traditional military-political alliance based on criteria such as purpose, spheres of cooperation, nature, degree of institutionalisation, and obligations, which underscores the fundamental distinction of the Chinese model from the logic of bloc confrontation.
The substantive content and interpretation of the main types of partnerships are examined in detail, alongside academic debates concerning their efficacy and practical significance. The system of factors China considers when establishing and deepening partnership relations is revealed, among which mutual political support (especially on issues of sovereignty and territorial integrity) and economic interdependence play a key role, rather than military or coercive influence. The attention is also paid to the shortcomings of China’s partnership diplomacy.
In conclusion, it is argued that China’s partnership diplomacy constitutes a holistic, consistent, and strategically significant model of foreign policy interaction. It serves as a practical projection of the concept of a “community with a shared future for mankind,” offering an inclusive alternative to traditional alliances and playing a key role in the implementation of Beijing’s global initiatives, such as the “Belt and Road” initiative.
Keywords: Chinese foreign policy, partnership diplomacy, strategic partnership, comprehensive partnership, alliance.

Аннотация. В контексте глобальной технологической модернизации происходит переосмысление базовых принципов формирования и реализации социальной стратегии государства. Данная статья преследует цель проведения анализа и систематизации ключевых подходов к процессу цифровизации в сфере социальной политики. Автор акцентирует внимание на проведении сравнительного исследования основных научных школ, определяющих методологические рамки данного трансформационного процесса. В статье доказывается, что доминирующие подходы варьируются от технократической парадигмы, рассматривающей цифровые решения как инструмент оптимизации, до социотехнической модели, акцентирующей внимание на глубинных изменениях институциональной среды и социальных практик.
В статье анализируется актуальная практика реализации социальной политики Российской Федерации и иностранных государств в условиях цифровизации. В результате проведенного исследования предлагается интегративная модель, позволяющая комплексно оценивать движущие силы, структурные компоненты и социальные последствия цифровой трансформации. Делается вывод о том, что успешная модернизация социальной сферы требует синтеза технологической инфраструктуры, адаптации нормативно-правовой базы и учета человеческого фактора, что в совокупности формирует новую экосистему социальных услуг.
Ключевые слова. цифровизация, социальная политика, государственное управление, цифровая трансформация, государственная информационная система

Abstract. In the context of global technological modernization, the fundamental principles of forming and implementing state social strategy are being rethought. This article analyzes and systematizes key approaches to the digitalization process in social policy. The author focuses on a comparative study of the main scientific schools defining the methodological framework of this transformation process. The article demonstrates that dominant approaches range from a technocratic paradigm, which views digital solutions as an optimization tool, to a sociotechnical model, which emphasizes profound changes in the institutional environment and social practices.
This article analyzes current practices in implementing social policy in the Russian Federation and other countries in the context of digitalization. The study proposes an integrative model that allows for a comprehensive assessment of the driving forces, structural components, and social consequences of digital transformation. It is concluded that successful modernization of the social sphere requires a synthesis of technological infrastructure, adaptation of the regulatory framework, and consideration of the human factor, which together form a new ecosystem of social services.

Аннотация. В статье рассматривается одна из наиболее важных современных глобальных проблем — формирование подходов к глобальному управлению искусственным интеллектом (ИИ) в связи с инициативой Председателя КНР Си Цзиньпина 2023 г., выдвинутой в рамках концепции 2015 г. «Сообщества единой судьбы человечества» («СЕСЧ»). Быстрое развитие ИИ и нарастающая «гонка технологий» в цифровой экономике, включая «гонку ИИ», делают необходимым создание на уровне ООН механизмов глобального регулирования и управления этими технологиями. При этом возможности Организации Объединённых Наций пока ограничены, поэтому требуется поэтапный подход: сначала формирование механизмов глобального регулирования ИИ, затем постепенный переход к более полному глобальному управлению. Предлагаемые Китаем ориентиры, заложенные в инициативе Си Цзиньпина «глобального управления» (2025), поддержанной Президентом России на саммите ШОС в Тяньцзине в 2025 г., во многом совпадают с решениями четвёртого Пленума ЦК КПК XX созыва и формируют набор принципов, процедур и многосторонних площадок, задающих институциональные рамки для последующей выработки международных норм и механизмов регулирования ИИ. В статье особое внимание уделяется рискам монополизации разработки и использования ИИ, появлению цифровой власти как новой формы власти и закреплению цифровой гегемонии. Показано, что китайская инициатива по глобальному управлению ИИ обладает значительным потенциалом для продвижения принципов многополярности, инклюзивности и технологической справедливости, но одновременно остаётся слабо формализованной в виде обязательных правил и устойчивых процедур и сталкивается с сопротивлением части западных акторов.
Ключевые слова: инициатива Китая по глобальному управлению искусственным интеллектом (2023), глобальное регулирование искусственного интеллекта, глобальное управление искусственным интеллектом, концепция «Сообщества единой судьбы человечества» (2015), четвёртый Пленум ЦК КПК XX созыва, цифровая власть, цифровая гегемония, «гонка технологий», «гонка ИИ».

Abstract. The article examines one of the most important contemporary global issues – the development of approaches to global governance of artificial intelligence (AI) in connection with the 2023 initiative of the President of the People’s Republic of China Xi Jinping, advanced within the framework of his 2015 concept of a “Community of Shared Future for Humanity” (CSFH). The rapid development of AI and the intensifying “technology race” in the digital economy, including the emerging “AI race”, make it necessary to establish mechanisms for global regulation and governance of these technologies at the UN level. At the same time, the current capacities of the United Nations remain limited, which calls for a phased approach: initially the creation of mechanisms for global AI regulation, followed by a gradual transition to more comprehensive global governance. The guidelines proposed by China and set out in the “Global Initiative on Global Governance” (2025), which was supported by the President of Russia at the 2025 SCO summit in Tianjin, largely coincide with the decisions of the Fourth Plenary Session of the 20th CPC Central Committee and set out a set of principles, procedures and multilateral cooperation platforms that can serve as a basic institutional framework for the subsequent development of international norms and mechanisms for AI regulation. Special attention is paid to the risks of monopolizing the development and use of AI, the emergence of digital power as a new form of power and the entrenchment of digital hegemony. The article shows that China’s initiative on global AI governance has considerable potential to advance the principles of multipolarity, inclusiveness and technological justice, but at the same time remains weakly formalized in terms of binding rules and stable procedures and faces resistance from a number of Western actors.
Key words: China’s 2023 initiative on global governance of artificial intelligence, global regulation of AI, global governance of AI, Xi’s concept of the “Community of Shared Future for Humanity” (2015), the Fourth Plenary Session of the 20th CPC Central Committee, digital power, digital hegemony, “technology race”, “AI race”.